Размышления о касках Опции

[Балабанов Г.С.]

Встречал промальпинистов в основном двух категорий. Те, кто пришел из альпинизма, туризма и т.д., и те, кто пришел из строителей. Те, кто из строителей...у-у-у-у... Правда, знаю одного, который очень серьёзно относится к снаряжению, знанию необходимых узлов и прочего. Но у него более 50 прыжков с парашютом - может, поэтому. Но и он не одевает каску. И я думал, что хотя бы те, кто по-настоящему ходит в горы, обязательно и работают в каске. Оказывается, этого недостаточно.
Странная логика проглядывает у многих: "Если каска не защитит меня от свалившейся плиты, то я не буду одевать её и для защиты от маленького камушка".
Расскажу, почему я всегда в каске.
Никогда не думал, что этот случай, происшедший много лет назад, и не на стройке, а в горах, пригодится в качестве примера здесь, чтобы показать абсурдность такой логики.
85-й год. Памир.
Мы помогаем спасателям спустить вниз из-под вершины погибшего горника из Москвы.
Почему помогаем? Мы, по маршруту, проходили мимо лагеря спасателей, и они нас привлекли. И нашего согласия особенно и не спрашивали. Тогда мы жили в едином государстве, все были на государственной службе.
Не помню сейчас названий ближайших гор - не я был руководителем. Помню только, что у ледника, вытекающего от нас к расположенному неподалёку леднику Федченко, находилась гора, которую спасатели называли "Пик руководящих указаний".
Потому что до него тёк ровный ледник, а после - весь кривой. Не ледопад, а весь какой-то покорёженный.
В том году на Памире произошла серия микроземлятрясений, много было неустойчивых скал, много пострадавших (и погибших). Спасатели не справлялись. Нам прямо говорили: "Там труп лежит, там, и там. Они уже мёртвые, они подождут, главное успевать живых вывозить".
Не буду скрывать, что ещё на подъеме, после ледопада и ледника, непосредственно перед склоном горы именно на меня обратил внимание один из спасателей: "У тебя что, нет каски?". Пришлось достать из рюкзака каску, которую до этого "лень" было одевать. (С этого момента, можно сказать, я её до сих пор и не снимаю).
Погибшему действительно не повезло. Он поднимался по ребру. Обходил боком скалу и взялся за неё руками. И она - на него. Прихлопнула к расположенному ниже крутому снежнику и полетела дальше по своим делам. А он покатился вниз. Далеко. Когда к нему спустились, он был мёртв. И ни одной кровинки. То есть плита его ударила по голове, и сердце мгновенно остановилось. Конечно, никакая каска тут бы не помогла. Тут бы не помог и бронежилет.
Оставшиеся запаковали погибшего в спальник и попытались спустить его вниз. Но склон был очень сложный и они, побоявшись уронить его в пропасть, оставили его лежать, а сами отправились вниз, в долину, за спасателями. Там им достаточно долго пришлось ждать, потому что "мертвые подождут". А когда наконец спасатели собрались и прилетели, на наше несчастье мимо их базы проходили мы. А почему на "несчастье", будет ясно дальше.
Мы понадобились спасателям в качестве вспомогательной рабочей силы.
Они натянули тросовую переправу через широкую снежную впадину и переправили погибшего на нашу сторону. И пока они отдыхали и обедали, мы потащили его дальше.
Буквально потащили, по снегу, привязав верёвку к ногам. Впрочем, я почти не тащил, в основном снимал на кинокамеру "Красногорск", которую утром на всякий случай положил в рюкзак. (Фильм с эпизодом спуска тела у меня сохранился с тех пор. Всё никак не переведу его на видео).
Довольно долго задержались у спуска по крутому кулуару. Обсуждали, как его правильно спускать - вверх или вниз ногами.
Тут подоспели пообедавшие спасатели и буквально пинками отправили его вниз.
Цинично, но справедливо объяснив нам (с выражениями), что ему уже все равно, а то, что солнце уже высоко и начинает подтаивать, не все равно нам.
Их опасения оправдались.
Спустились по длинному узкому кулуару на широкую сыпуху, на которой, на большом камне, начали привязывать труп к уже подготовленным носилкам.
И тут из кулуара, по которому мы только что спустились, вынеслась огромная туча камней.
Как рассказывали потом несколько ещё находившихся в кулуаре человек, в самом верху оторвался огромный камень и, пока бился о боковые стенки, раскололся на эту самую тучу. Остававшимся в кулуаре удалось спрятаться в боковые щели, и там никто не пострадал.
А на нас вынеслась туча достаточно крупных камней.
Все начали разбегаться.
Я в этот момент стоял спиной к камням - привязывал верёвки к носилкам.
Оглянулся и тоже начал разбегаться.
Но в кошках по сыпухе особенно не разбежишься.
От первых камней я увернулся.
А потом, смотрю, несется сразу столько…
И я лёг сам. Только успел подумать: "Может, живой останусь".

Интересная всё-таки вещь-случай. Меня, лежавшего на открытом месте в центре тучи несущихся камней, не задел ни один! Все пропрыгали надо мной. А руководителя спасателей, спрятавшегося за большим плоским камнем и не успевшего убрать с камня только кисть руки, камень ударил именно по этой кисти.

Помню, медленно, как после артобстрела или бомбежки, встают те, кто не успел добежать под защиту боковых склонов. А один не встал. Как он потом рассказывал, когда убегал, то споткнулся и упал. К счастью, головой в сторону камней. Сильный удар по каске и сразу - по лопатке. То есть камень попал в голову и вскользь по лопатке. Трещина в лопатке.
Я до сих пор помню эту каску. Как будто проведённая стамеской полоса глубиной в полсантиметра. Если бы не каска - спускали бы наверняка два трупа.

Так что дальше мы спускали одного очень не живого, которому и каска не помогла, и другого, не очень живого, но все же живого, которому каска всё-таки помогла. ОЧЕНЬ ПОМОГЛА.

С тех пор в походах я, по возможности, всегда в каске.
С ней как-то веселее.
И эта привычка плавно перешла в промальпинизм.
Серьезных случаев, когда бы спасла каска, не было, но синяков и ссадин на голове без каски было бы намного больше.

Кстати. Влияние каски на создание образа. На имидж.
Работал как-то на достаточно большом заводе. (На пивзаводе. Но пивка попить не удалось - сейчас там с этим строго. Не то, что раньше).
Получилось так, что, находясь на одном объекте, я менял заказчиков. Вначале участвовал в монтаже баков, потом запенивал пенополиуретаном (другой субподрядчик), потом закрывал профлистом (опять первый), потом красил (непосредственно подрядчик). В общем, работал долго. Там главными строителями были турки. Так был выделен специальный турок, который следил, чтобы все были в касках. И штрафовал.
К концу работ народу осталось мало. Турки совсем исчезли. Естественно, русские каски побросали. Кроме меня, естественно. И вот. Нужно было вынести какие-то неизрасходованные за день материалы (бытовки были за территорией завода).
Охранник в сомнении, выпускать ли меня. Звонит начальнику. Тот-"а кто такой?".
А ТОТ, КОТОРЫЙ В КАСКЕ! "Выпускай".
Вот так. На весь завод один, "который в каске".
Похожая точка зрения и, например, у составителей книги "Самодельное снаряжение для горного туризма", выпущенной лет пятнадцать назад.
Или вот здесь http://www.mountain.ru/forum/05.02/messages/40390.html
Кому лень туда заглядывать, цитирую:"...ощушения при тестовом ударе кулаком по каске (надетой на голову) намного лучше, чем в кассиде или петцеле..."
Так вот, моя точка зрения: "Защитные свойства каски зависят не только от прочности корпуса, но и не в меньшей степени от способности амортизационной системы каски гасить удар. Потому что какой толк от оставшегося целым корпуса, если при этом будет сломана шея?".

Поэтому просто расскажу, как устроена МОЯ КАСКА.

"Идея" (одна из...), из которой я исходил при конструировании моей каски на основе строительной мыльницы, заключается в том, что их можно найти почти наверняка на любой стройке и на любом заводе. Они часто буквально валяются под ногами. Поэтому, во-первых, корпус проще заменить,(возражение самому себе - не стоит подбирать любой попавшийся - процесс старения пластмассы тоже стоит учитывать. Этому подвержена и самая навороченная "закассиденная петцля". Кстати, об этом я писал в одном из моих удалённых сообщений. В ЧЁМ ЖЕ ТАМ БРЕД?? В моей "чрезмерной" осторожности?? "Аноним", АУ!).
И, во-вторых, при необходимости экономии места с собой можно брать только "внутренности", а корпус найти на месте.
Амортизационную систему легко можно вынуть и, например, постирать. Это, кстати, не пустяк.
От внутренностей каски у меня остались только узлы крепления с петлями для ленты. Ленты я заменил на более прочные.
Вот так:


Ленты сделал такой же длины, как были и в оригинале - чтобы при надевании на голову оставался воздушный просвет сантиметра на два от корпуса.
Это - первая ступень амортизации, как и было.Дальше - по другому.Из поролона - именно из поролона, а не из пенополиэтилнена или аналога его, из которых делаются коврики. Во - первых, потому, что поролон эластичнее, более мягко облегает голову и будет лучше проминаться при ударе. И - тоже важно - он влагопроницаем, поэтому впитывает пот.
По этим же причинам я его использую в лямках своего рюкзака.Впрочем, конструкция лямок моего рюкзака - это совсем другая история.
Так вот, из поролона сечением 5 на 3 см (это произвольно) вырезаются 12-15 сантиметровые ...? "Параллелепипеды", что ли? Как лучше назвать? Они вставляются в соответствующие по размерам "чехлы". Чехлы надеваются на ленты с узлами крепления. Получается вот такое:



Эти конструкции соответственно - симметрично вставляются в корпус. Между передними "Пар..." вшивается ещё один - "потоуловитель", чтобы пот глаза не заливал. К передним и задним "Пар..." пришиваются ленты системы крепления на голове. На ленты кольцом (внатяг, но не намертво) пришиваются "подбородочные" ленты.
Не намертво для того, чтобы можно было регулировать наклон каски. Самым простым способом. Замок - дело вкуса.Получается вот так:



Коренное отличие как от системы крепления "мыльниц", так и от большинства "брэндовых" касок (в принципе, между ними разницы нет, только у брэндовых "красотулек" больше), кроме лучшей амортизации, нет замкнутого кольца по "периметру" головы, т.е. воздух свободно поступает в промежуток между головой и корпусом каски."Ветер в голове", а значит, и вентиляция лучше.
В самую летнюю жару мне в каске работать гораздо комфортнее, чем без неё.Не нужна никакая регулировка по размеру головы, т. к. "устанавливается" сжатием поролона.

Каска на голове: Просто и эффективно!



Правда, не хватает защиты затылка и "ушей". Это - недостаток. Серьёзный. Но - есть некоторые мысли.

[Docent]

http://www.skitalets.ru/books/sera_taziev/index.htm
Гарун Тазиев
Испытание шлема на Стромболи. (Для ЦО известно, авторитетов нет)
Как я уже говорил, в 60-х годах мы всерьез принялись за методы замеров и анализа эруптивных газов. Нашим "испытательным полигоном" были Стромболи и Этна. По натуре я не бухгалтер и не коллекционер и не могу сказать точно, сколько раз и надолго ли мы туда ездили. Поездок было множество, и все они слились в моей памяти. Я живу будущим, и мне трудно вспомнить что-нибудь выдающееся из вулканологических будней, в которые превратились для меня посещения сицилийских вулканов. Справедливости ради скажу, что каждая поездка не похожа на другие — профессия наша монотонностью не отличается. Всегда все разное: условия, программы и напарники, успехи и неурядицы, трудности и риск, а иногда и волнения.

Что до последних, на память приходит ливень шлака и бомб, под который я попал однажды вечером на краю широкого западного жерла Стромболи. Я пошел туда, чтобы испытать изготовленный по нашему заказу шлем нового типа. Не успел я наклониться над бортом колодца и заглянуть в колдовскую бездну, как грянул взрыв. Он оказался намного сильнее сотен предыдущих. Я был ослеплен желтым пламенем тысяч тонн жидкой породы, внезапно взметнувшихся в воздух. Инстинктивно отпрянув, я застыл по стойке смирно. Я сразу понял, что со стороны выгляжу нелепо, но ничего иного мне не оставалось: только потерей самообладания можно было бы оправдать бегство под снарядами, которые через секунду должны были посыпаться со скоростью, в сотню раз превосходящей скорость моего бега; усевшись на корточки и сжавшись в комок, я бы подставил спину, чью уязвимость я неожиданно осознал; но, стоя абсолютно прямо, чтобы полностью укрыться под широким шлемом, я мог опасаться лишь косого огня колоссальной гаубицы, палившей в шаге справа от меня, или же падения чрезмерно крупного сгустка лавы.

В следующую секунду град лапиллей застучал по моему головному убору из стекловолокна. Затем последовал удар чем-то мягким и тяжелым — это была первая бомба. Потом еще и еще... Я потерял им счет. Шлем реагировал даже лучше, чем мы предполагали, когда конструировали его. Закругленный и снабженный закрывающим плечи резиновым валиком, он ослаблял удары еще нетвердых снарядов, и позвоночник легко их выдерживал. С обычной, сидящей на голове каской шейные позвонки, возможно, не выдержали бы, но тут нагрузка приходилась на спину, а она для этого достаточно крепка. Раскаленные караваи усыпали землю вокруг, тускнея, чернея и застывая на моих глазах. Пожалуй, мне повезло, что я находился так близко от огнедышащего жерла: комья расплавленной лавы (судя по цвету, температурой примерно 1200°) не успевали потерять пластичность до падения. Кроме того, поскольку большинство описываемых бомбами парабол были довольно пологими, град шел менее густо там, где я стоял. С другой стороны, самые увесистые глыбы шлепались ближе, так что все эти 100 секунд я боялся оказаться залепленным лавой с головы до ног...

http://ruslib.com/NTL/GEOGRAFIA/volcan.txt_Piece40.1
Столб поднимался среди пухлых клубов пара и
упирался в низко нависшие темные тучи, откуда на нас низвергался каменный
град.
Новый удар пришелся по левой коленной чашечке. Больно! Я пощупал место
ушиба и согнул ногу: действует... Ссадина, не больше. Я снова повернулся на
левый бок. Тепло сразу перестало расползаться, и впереди я вновь увидел
своих спутников. Было впечатление, что прошли часы, хотя я потерял их из
виду всего на тридцать секунд. Что ж, посреди такой жуткой вакханалии
тридцать секунд одиночества - немалый срок.
Четверо людей, по-прежнему лежавших тесной группкой, зашевелились.
Перекрывая свист и грохот, я окликнул Легерна:
- Эге? Фанфан?
- Все в порядке, дядюшка! - прокричал он мне. - А у тебя?
- Тоже в порядке... Никто не ранен?
- Нет, ничего серьезного. Один только паникует немного...
Держитесь, ребята! Паника - вещь заразная.
Камень весом в три-четыре фунта скользнул по каске, задел правое плечо
и плюхнулся в грязь, забрызгав мне все лицо. В глаза, в ноздри набилась
глина. Теперь я ощущал ломоту во всем теле, но лишь левое колено причиняло
настоящую боль; не проходило и жжение в левом боку. Я не осмеливался
представить себе картину раны. Сколько "кубиков" крови вытекало из нее за
одну минуту? Нет, лучше не подсчитывать... Тут же я укорил себя за эту
мелкую трусость: "Ты определяешь объем щебня и пара, вылетающих из этого
мерзкого вулкана, и боишься узнать, сколько собственной драгоценной крови
потерял за время лежания! Чем ты лучше того паникера?"

Как оказалось,
моя "кровоточившая рана" была плодом воображения. Камень, стукнув меня по
боку, завалился за спину, и я налег на него всем телом. Поскольку камень был
горячий - нагретый самое малое до ста градусов, - он причинил мне, несмотря
на одежду, ожог второй степени, который заживал добрых два месяца, и я
ощущал его последствия еще полтора года спустя.

http://mc.prostranstvo.ru/speleo8.html
Моя жизнь под землей.Норбер Кастере.Copyright © "Грот" 1999Отредактировано вручную.Дупликация и воспроизведение- только с ссылкой на http://stop.at/grot
Из соображений защиты от ударов падающих камней при вертикальных спусках мы решили носить каски. Недостатка в выборе у нас не было: к нашим услугам были шахтерские каски, мотоциклетные шлемы из мягкой резины, солдатские каски. Именно на эти последние и пал наш выбор, хотя, может быть, они были не самыми удобными. Конечно, на выбор повлияло то обстоятельство, что одна такая каска у меня уже была. Я носил ее еще во время войны, и она сохранилась у меня не потому, что я занимался расхищением военного имущества, а потому, что при демобилизации государство решило подарить их ветеранам.
Многие от них отказывались, другие брали как сувенир, но вскоре теряли или бросали на чердаке. Мало у кого они сохранились, и еще реже ими пользовались. Моя же каска вот уже более сорока лет прекрасно защищает меня под землей так же, как защищала с 1915 по 1918 год. К вмятинам, полученным в Шампани и под Верденом, добавились бесчисленные и безвестные вмятины, полученные в сотнях пещер и пропастей. Краска на каске тоже немало пострадала, но, несмотря на это, она почти не изменилась, во всяком случае гораздо меньше и не так бесповоротно, как тот, чью голову ей приходится защищать. В 1915 году это был бритый череп восемнадцатилетнего солдата-фронтовика, а в 1960 году она украшала седые виски спелеолога.